An April ode to Notre-Dame - what it was about for the humanity

*for English scroll down*

Написала этот текст в вечер пожара в Соборе. Оставлю для себя на будущее.

Я замерла с телефоном в руках на полпути к комнате. Шпиль ещё жив, закольцованное видео в Инстаграме крутится по 5 разу. В наше время очень легко узнать новости, ещё легче их распространить. Интернет сломал все границы—сразу пишешь своим парижским друзьям, всех вас мотает туда-сюда по разным концам света в едином приступе сопереживания. Есть что-то архаичное в огне, от бессилия сжимает горло—кажется, что уже ничего не сделать.

На следующий день я просматриваю записи по европейскому праву для наследия ЮНЕСКО (экзамены дышат в спину) и параллельно прокручиваю медленно подгружающиеся комментарии в Фейсбуке. Набор реакций от «да как могли допустить возгорание» и «ну и что, что спасли основную часть, тоже мне, пожар-то был» до «это дикое чудо, что столько уцелело». На наш российский взгляд, такой профессионализм парижских пожарных—это действительно чудо. Заранее иметь четко выработанный план, понимать конструкцию и архитектуру объекта, знать, что если ты зальёшь крышу водой—ты потушишь огонь, но восстанавливать в итоге будет практически нечего. Я вернула внимание к учебнику и буквально через 3 страницы наткнулась на сноску к закону, который говорит о том, что пошаговые действия по спасению объекта ЮНЕСКО в случае ЧС должны быть заранее отрепетированы местными службами. Повторение—мать учения.

Пожар всегда оставляет за собой некое оголенное место, будь то дерево или крошащийся бетон—за подпаленной частью многое не спрячешь. Не спрячешь мракобесов, рассуждающих про загнивающий и неверующий Запад, не спрячешь группку типичных обесценивателей, которые пишут, что все это хрень—ныть из-за какого-то здания, когда не умер никто, не спрячешь тех, кто хочет обвинить в этом иммигрантов и отправить их побыстрее обратно на Родину. Все эти реакции такие же чёрные и обугленные, мертвые, как сгоревшее дерево, их остаётся только отложить в сторону как отжившее своё.

Но самое главное, что этот огонь смог осветить—это то, что объединяет нас в этом мире намного больше, чем мы думаем. На один вечер все замерли в ожидании, практически не дыша, и все облегченно выдохнули спустя несколько часов. Парижане и туристы, друзья со всех концов света, культурологи, которые практически плакали в трубку, давая интервью, политики, пожарные, дизайнеры Assassin’s Creed, историки и меценаты—все объединились в своей общей реакции и попытках разобраться с последствиями. Собор строился в те давние времена, когда люди ещё не создали до конца четкого деления на ту или иную дисциплину в науке, ещё не сформулировали влияние одной культуры на другую, не выбрали точных дат периода какого-то направления в искусстве—архитектура и символы, тонко введённые в неё были сродни книге—заходи внутрь и читай, если ты избранный. И так уж вышло, что только недавно мы снова стали понимать, что нет четких границ между своими и другими, между историей культуры и чьими-то обзорами в блоге, между детализированными 3D-моделями в компьютерной игре или архивными фото. И кто-то с этим пониманием смирился, а кого-то это пугает.

Но мне кажется, именно на этом и есть возможность что-то снова построить. Учитывая и уважая предыдущий опыт, возвести новое.

Я очень сочувствую своим парижским друзьям и мысленно их обнимаю.

I completely forgot about this text in all the Notre-Dame madness. But I wil leave it here for the future self.

Standing frozen with a phone in my hand. The spire is still alive and the Instagram video showing the flaming roof just went for a 5th loop. It is so easy to get the news nowadays and even easier to spread it. The Internet has broken all the boundaries — you write to your Parisian friends at once, all of you are swaying back and forth in a single empathic fit in the different parts of the world. There is something archaic about the fire — it gives you the feeling that nothing can be done with it.

I am looking through my notes on the UNESCO heritage the next day (exams are getting closer) and keep stealing some glances on the slowly loading Facebook comments. A set of reactions from “what a shame! How can you even allow a fire in a place like this!” to “what a miracle that so much of it has survived” For a Russian such professionalism of the Parisian firefighters is a miracle indeed. To have a clearly developed plan in advance, to understand the construction and the architecture of the object, to know that if you fill the roof with water, you will put out the fire, but there will be practically nothing to restore in the end. I turned my attention to the textbook and literally after 3 pages stumbled upon a footnote to the law: "all the step-by-step actionson saving the UNESCO object in case of an emergency should be rehearsed in advance". Repetition is the mother of learning as we say.

A fire always leaves behind some kind of nakedness, a bare place, whether it is a black tree or crumbling concrete — you can't hide much behind this scorched part. You can’t hide a bunch of Internet trolls joking that this is the sign that European culture does not have anything sacred anymore, you cannot hide the nationalistic polemization that this is to blame on the immigrants who should be sent back to their countries, you cannot hide the typical devaluation comments aka "nobody died so what's the fuss, you're grieving over the bulding". All these reactions are as charred and dead, like a burnt tree - you can only put them aside in a pile that you are planning to throw out later on.

But the most important thing is that this fire also illuminated something — that there are still many things uniting us in this world when we keep saying that all the cultures are oh-so-different. For one evening, everyone froze in anticipation, barely breathing, and everyone breathed a sigh of relief after a few hours as well. Parisians and tourists, friends from all over the world, Art History professors, who practically cried in their phones while giving out interviews, politicians, firefighters, Assassin’s Creed designers, historians and patrons of art — all united in their overall reaction and attempts to deal with the consequences.

The cathedral was built in those ancient times when people did not srictly divide disciplines as they do now in science, they did not talk about the influence of one culture on another, did not try to define a certain art movement by dates. Any kind of architecture and symbols, finely introduced in it was akin to a book — go inside the cathedral and read it if you are the chosen one. And it just so happened that only recently we began to realize again that there are no clear boundaries between "ours" and "theirs", between the history cultural articles and someone's reviews in the blog, between detailed 3D models in a computer game or archive photos in the Art Library. Some may be reconciled with this understanding, but some are scared of it.

But it seems to me that after you've gotten ths understanding again - that is the moment to rebuild and reconstruct with a new meaning. By respecting previous experience, building a new one.