*for English scroll down*
Моя главная боль в иммиграции – это отсутствие российской литературы. Нет-нет, да бывает, что кто-то мне пытается впихнуть Толстого на итальянском или вздыхает о том, как же нам повезло с Достоевским, почему бы мне не перечитать его раз в 9-й. Но, во-первых, русской классикой всю жизнь сыт не будешь (я точно не из тех, кто в приступе неведения стонет, что после Булкагова литература умерла), а во-вторых, вы хоть раз пробовали читать «Карамазовых» на английском? Забавный опыт, скажу я вам, в некоторой мере даже травмирующий) Поэтому в последний свой приезд в Россию на вопрос о том, что мне подарить на 8 марта, чтобы я забрала это с собой, я сразу сказала «Дом и остров».
«Дом и остров или Инструмент языка» - это книга для тех, кто Водолазкина уже распробовал. Я всегда советую начинать знакомство ним с «Лавра», несмотря на то, что «Соловьев и Ларионов» был первым – уж как-то идеально в «Лавре» сложилось и умение смешивать стили между собой, и типичное водолазкинское мнение о том, что все культуры в мире взаимно друг на друга влияют, а время – вообще понятие достаточно эфемерное.
«Дом и остров» потому уже для бывалых, - тех, кто хочет понять, что стоит на деле за всеми этими историями, да и какой Водолазкин на самом деле. Это очень личный сборник, где-то личный настолько, что ты подвисаешь в своих мыслях, а где-то состоящий из баек, которые усиленно бы бороздили просторы Фейсбука через репосты, будь в то время Фейсбук. Это как русский вариант «Как писать книги» Стивена Кинга без инструкций и наставлений. Если вы регулярно пишите и читаете, вам будет знакомо это состояние, когда ты постоянно вылавливаешь языковые парадоксы в повседневности, смеешься над ними, вертишь и смакуешь. Водолазкин учит смотреть на это, учит воспринимать нашу речь как что-то динамическое, незастывшее, отражающее то, что происходит в мире. Про те же намозолившие всем феминитивы ему тоже есть что сказать, кстати.
Я, признаюсь, особенно зависла все-таки на его интервью в конце, потому что воспоминания и лингвистические рассуждения – это, конечно, хорошо, но слишком я люблю живую речь писателей. Ну и еще умудрилась пощекотать свое тщеславие, когда Водолазкин сказал, что в старости мечтает переехать в Неаполь, потому что здесь какая-то особая атмосфера для писателя - очень много эпох наслаиваются друг на друга, и можно прикоснуться к каждой из них, посматривая на вулканы между делом. Собственно, кто я, чтобы спорить с победителем «Большой книги»?
⠀
That’s why I’m so proud to present to you FINALLY! some of my favorite modern Russian writers who got translated in English AND Italian - Evgenij Vodolazkin. Now ok, why would you need to read some Russian dude when the novel about Oblomov was already painful enough? Just because through his fiction he shows that there are no isolated cultures — each nation is influencing another one since ancient times, having way more in common than different. Because he talks about deep love, not just romantic one, but love for the world and something which may seem even bigger than the world itself, about connecting with others through generations and about infinite worlds. They also call him a Russian Umberto Eco (minus the detective parts, of course). And last but not least — because now I get to share this with you and to have long talks about his books.
While looking through some of his interviews, I’ve found his words that he dreams to move to Naples to grow old there. To look at the horizon, feeing the Vesuvius breath, to drive to Pozzuoli now and then and to write, obviously, because it’s the great place for a writer — so many cultures clash in here. I agree with him on this—after all, who am I to argue with such a big author?!
One of the main problems of living in another country for me is being unable to get my hands on the modern Russian literature. While being a person who reads 50-60 books per year (I mean, I have to write a lot and to keep up with the world so yes, I eat books for breakfast, lunch and supper), it’s nice to have an opportunity to storm the Amazon sales every now and then but it’s sad to stay without profoundly written Russian novels. What’s making it even harder is that our literature is really popular abroad but all of it is classics. People sigh about Tolstoy and Dostoevsky and it warms my soul extremely, but then they say “Raskolnikov was so dark, I could really feel the Russian soul through him” and you just have to silently put your big glass of vodka on the table, call for your black bear, climb him and ask him to get you out of this bar. You know what I mean? It’s like judging an Italian by Dante’s work — it’s the core basis of the culture but yet the modern mentality is influenced by so many extra things.
I always offer to start with his “Laurus” (o “Lauro” in Italiano) and move to the “Aviator” (“L’aviatore”). The New Yorker went crazy for it and many foreign magazines said that he reinvented the concept of a Russian soul - not so gloomy and heavy anymore after all.
No comments