SO WHAT'S UP WITH YOU?

*for English scroll down*

Каждое утро, пока готовлю завтрак, я слышу, как в главном соборе города через дорогу звонят колокола в честь ушедших от коронавируса. Каждый вечер, ровно в 7 часов они звонят во второй раз за день. Раньше это происходило только по субботам.

Выхожу из дома и киваю патрульной машине напротив дома. Похлопываю карман, чтобы понять, взяла ли я с собой заявление, где записан мой адрес проживания и стоит моя подпись, что да, я понимаю, что тусоваться нельзя и надо идти в ближайший магазин к дому.

Стою в 13-метровой очереди в супермаркет в абсолютной тишине. Усиленно сдерживаю кашель, который опять разыгрался от влажности. Нос и подборок потеют под маской, я чувствую, как мое дыхание превращается в капли, стекающие по нижней части лица.

Struzzo

*for English scroll down*

Группа ребят из Неаполя организовала творческий челлендж на время карантина в Италии. Я как человек, который в таких ситуациях вынужден писать еще больше, решила пропустить несколько дней. Но вот на слове «страус» сегодня я замерла.

Считается, что страус прячет голову в песок, когда ему страшно. Огромная сильная птица трясется от опасности, которая его окружает, закрывает глаза и думает, что теперь другим ее тоже не видно. Теплый сыроватый песок обволакивает голову, щекочет щеки, слегка надавливает на макушку, позволяя страусу забыть, что ноги и туловище остались снаружи.

The anxiety police

For English scroll down

Несмотря на то, что меня преимущественно просят рассказать о том, как же оно, на улицах Италии, я хочу поделиться тем, что мне так интересно наблюдать со стороны, уже будучи в карантине: это то, как общественная реакция на информационную повестку развивается по одному и тому же сценарию.

Месяц назад я прямо раздражалась от новостей про коронавирус, возмущалась непрофессионализмом итальянского ТВ, обсасывающего одну и ту же тему со всех сторон. Ну сколько можно уже, мы все поняли, моем руки, ок, не останавливать же жизнь теперь. Кто-то параллельно обсуждал, что это заговор Китая, США, России (нужное подчеркнуть), нас отвлекают от чего-то большого и важного, курс обвалился не просто так, в Средиземном море нашли шлюпку с иммигрантами не просто так, на Нетфликсе не просто так висит сериал про пандемию! Чем больше времени проходило, тем больше людей самоизолировалось, ВУЗы закрывались, отменялись карнавалы и фестивали. Школьники, устроив себе незапланированные каникулы, ежедневно заполняли центр города. Главное – оберегать пожилых людей, а мы молодые, переживем, так что все в бар в эту пятницу, выпить за здоровье! 70%-ная скидка на полет в Испанию? Круто, чего бояться?! Меня уже утомили мемы, где средство для дезинфекции сравнивали с золотом, а ютьюберы гадали о том, как можно организовать интимный вечер, будучи в костюме химзащиты.

The biggest tribe (throwback to 8 march)

For English scroll down

Я рада, что с каждым годом этот праздник все больше воспринимается с его истинным смыслом, а не с тем, с которым я сама же воспринимала его в детстве. Я рада, что понятие сестринства и солидарности становится все боле универсальным, и что мы признаем: несмотря на то, что каждая девушка и женщина – абсолютно уникальна, наш опыт во многих сферах совпадает.

Парадоксально, но часто феминизм тормозится не только «привилегированными гетеросексуальными» мужчинами (или как там «по учебнику»), но и самими женщинами. Например, у Маргарет Этвуд в ее вступлению к «Рассказу Служанки» или у Пинколы-Эстес не раз упоминалось, что система дискриминации опирается на возрастных «надзирательниц» или травмированных девушек, которые боятся двигаться вперед, и поэтому оперируют стыдом и виной при общении с другими девушками. Считается, что если человек отрицает представителей своего пола, он отрицает и большую часть себя. До тех пор, пока мы как заведенные повторяем «да мне легче общаться с мужчинами», «эти бабские разговоры мне непонятны» и «женской дружбы не существует», мы не позволяем самим себе почувствовать, что такое – это женское и свободно идти по жизни.

The Requiem

*for English scroll down*

Вчера незапланированно попала на выставку Кенро Идзу про Помпеи (научник мой все посмеивался в электронной почте, что у него нет студентов, готовых поехать на Север Италии, чтобы увидеть Помпеи с другого ракурса). И надо отдать должное — я люблю Помпеи всей душой, стараюсь мотаться туда каждые 6-8 месяцев, потому что город благодаря раскопкам разрастается с каждым годом, а я каждый раз понимаю, что успела пропустить ещё какой-то дом или закоулок в нем. Не будь у нас ограниченного количества практических уроков в парке, так бы и сидела там среди камней и пыли, сама себе удивляясь.

И вот я ходила по гулкой одинокой галерее в Модене, с белыми стенами, гудящей вентиляцией, монохромными фото и резкими звуками принтера, идущими от ресепшена. Кенро Идзу же прошёл по всем главным локациям Помпеи, в каждой из них положил бетонную копию слепка то застывшей от пепла фигуры собаки, то ребёнка или взрослого, пытающегося сжаться в позе эмбриона в последние секунды, и чик! Вот оно, фото вневременья, такой увековеченной и легендарной смерти, с четкими линиями и всей этой японской эстетикой, в которой даже живой застывший цветок какой-то неживой и оттого трогательный. И в этой гулкости и окружающей меня пустоте мне как-то самой стало пусто.